гроза
Вокруг стоял невообразимый шум: трение капель о воздух, плеск разбивающихся шариков воды, утробное рычание грома. От шума этого казалось, что то вечное, которое живет в каждом из нас, ликуя, вырвется из тела, чтобы самому прикоснуться к прохладным небесным слезам.
Косые капли катились по щекам, щекотно шлёпались на волосы, запутывались в ресницах. Я сняла обувь - всё равно в такую грозу пользы от неё никакой, и радостно сунула ногу в кажущуюся кипящей из-за падающих капель лужу. Мгновенно температура тела скакнула за 40 и вернулась обратно. И я уже обеими ногами радостно поплюхалась в воде. Потом выбралась на асфальт, и запрыгала по немногочисленным островкам неровного асфальта, которые чудом не были покрыты водой.
Зонт я забыла, и в мгновение стала такой же мокрой, как сам дождь. Ручейки побежали между лопатками, вызывая приятную дрожь, заскользили по шее, на секунду задержались в яремной впадинке - и водопадом обрушились под рубашку. Щекотали, гладили, становились холодным компрессом для горячей кожи - и, согретые ею, спускались на землю по брюкам. Прыгали с их краев вниз, как заправские ныряльщики - чтобы навсегда потеряться в себе подобных. Зеркалом отражали меня из луж, брызгали на ступни, когда я неосторожно касалась бурлящего зеркала воды.
Небо клубилось, небо менялось ежесекундно, небо рожало этот дождь в муках, и дети его радостно бросали колыбель и бросались с берсерковским безумием к далекой теплой земле. Синие вены-молнии вспыхивали, бесследно исчезали, и снова, как Феникс, возрождались после сожжения. Небо исторгало из себя урчание, гневное и ласковое одновременно. Оно пыталось вернуть неразумных детей - но тщетно. Я зажмурилась, подняла лицо к небу. Стояла так несколько минут, ловя лицом нежные упругие капли. Становилась частью этой стихии, чуда под названием "гроза".