dormir, mi amigo
Сидишь на полу, поджав колени к подбородку.
И в твоих глазах боль. Боль с протяжной, долгой, поющей буквой "о", бесконечной, как холод за окнами, ледяной холод промёрзших насквозь каменных стен, обжигающий холод снега, в который ты хочешь погрузить своё разгорячённое лицо. Это нужная боль, неизбежная. Она очищает, она - святая инквизиция, крест, плеть и меч, она - путь.
- Я заканчиваю год.
- Ты готовишься начать новый.
Грустно улыбаешься - губы наискосок, ладони сплетены замком, замочком, закрытым и проржавевшим, пустым и полным своей пустотой.
- А чувствую себя так, будто собираюсь умереть.. Сейчас ты скажешь, что я, на деле, собираюсь ожить?
- Так и скажу. Но ожить нельзя, не умерев, потому и умереть придётся. Но сколько их было уже у тебя - этих маленьких смертей, предшествующих перерождению? Знаешь, как у Фрая... Сэра Макса пришлось убить, чтобы он смог получить бОльшую силу. Потом об этой большой боли будет напоминать боль крошечная, обжигающий огонёк внутри, свечка за упокой того тебя, которому пришлось умереть. Ради того тебя, который родился.
- Жертвовать самим ради себя - что может быть эгоистичнее? - улыбаешься снова, но боль в глазах оттаивает, и я вижу, как меняется цвет твоей радужки, теряя льдистый оттенок.
- А чем плох эгоизм? - теперь уже улыбаюсь я.
Мы говорим долго, и разговор наш, будто старый скрипучий маятник, раз за разом пересекает больную тему, царапая кожу, заставляя её растить новые и новые слои, уплотняться, закукливаться... И вот ты уже куколка, и вот ты уже умираешь вместе со своей болью. Кладёшь мне на колени тяжёлую от мыслей и слов голову, засыпаешь, чтобы завершить цикл, чтобы проснуться в новом своём году кем-то другим, не тем, кто засыпает сейчас со мной на полу, на тёплом клетчатом пледе, возле зажжённой ёлки, в сердце мягкой, белой зимы.