никогда
Я шепчу тебе что-то, а мои слова сбивает, уносит прочь, разорвав на невнятные отрывки, ветер метро. Но шёпот, потерявший всякий смысл, продолжает нестись от моих губ к твоим ушам - бесконечная белая лента. Непрочная лента непрочных фраз.
Вагон толкает нас - то друг другу в объятья, то прочь друг от друга. Скоро он начинает напоминать мне судьбу, делающую то же самое. Железопластиковое воплощение рока, поезд несёт нас вдаль, во тьму, управляемый незнакомцем, для которого незнакомцы - мы.
Ты молча смотришь мне в глаза, не слыша меня, но я рада, что ты не слышишь, потому что все эти буквы-звуки-закорючки-нотки, связанные вибрацией голосовых связок, - только фон, из которого порой сложно выделить главное, и я боюсь, что ты выделишь не то, что я хотела донести. Но замолчать я тоже боюсь. Во мне тлеет страх, что, начав молчание, больше не смогу разговаривать с тобой никогда.
Мы идём к выходу, я поворачиваюсь спиной к тебе, лицом к зеркалу тёмного дверного стекла, вижу своё растрёпанное подземными сквозняками отражение и наконец умолкаю, загипнотизированная видом собственных глаз, тёмных и тяжёлых в жёлтом, тусклом свете метрополитена.
Ты обнимаешь меня сзади одной рукой, склоняешь голову на моё плечо. Я смотрю на твои волосы, на твой высокий бледный лоб и плачу от пронзительного, острого, словно камешек по голой ступне под водой, чувства. У меня нет для него имени. Но у меня есть имя для тебя.
Мы стоим так целую вечность. Вечность сквозняков, жёлтых ламп и густых отражений.
Остановок больше не было.
Никогда.