мёд
Ты - лесной мёд.
Ты липкая, прозрачная, цвета жжёного золота - для тех безумцев, кто решит его обжечь.
И нет ещё, не придумано того нежного рта, гибкого языка, по которому растечёшься ты, распластаешься, смешаешься, потеряв себя навек, оставив по себе сладкий запах акации, оставив по себе неизбывную жажду познавшего мёд горла.
Но я, попавший в твой густой плен, в твои текучие руки, я всего лишь ложечка - серебряная, деревянная, десертная или чайная, я всё глубже в тебе, я тону, но ты так густа, так густа, что падение моё превращается в полёт, и лишь становится темнее, тяжелее слой мёда над. Я умираю тщетно. Нет у меня, нет у ложечки рецепторов, нет у ложечки розовых сосочков, чтобы попробовать тебя, чтобы понять тебя, и как странно это - тянутся к тебе, навеки погибая, лишь те, кто обречён быть слишком жёстким, слишком твёрдым и неживым для сладости твоей.
Что есть у нас, безумцев? Те несколько мгновений, когда от прикосновения ты прогибаешься, так мягко, плавно, робко, нетронутая прежде, думается нам, ничьей рукой, и мы ласкаем тебя, танцуя, рисуя по спине петельки и спирали скользящей вниз янтарной лентой схваченного счастья. Мы изумляемся той молчаливой гибкости, с которой исчезает без следа написанный узор, мы пробуем нырнуть всё глубже в поисках его, прожитого с тобой совместно счастья, и всем когда-то, в один день, не хватит воздуха, чтобы вернуться вверх.
Но там, наверху, в твоих тихих водах, всё снова будет гладко и нетронуто.
Здесь каждый раз - как в первый раз.