свет
Совсем недавно вернулось солнце.
Его никто не ждал, город свыкся с плоским и белым, как спина утопленника, небом, с отсутствием тени, с туманными от паутин кустами, свыкся даже с несвойственной маю сонливостью - так медведь замедляет свой шаг, когда погладит верхушки леса в первый робкий раз осенний ветер.
Не сдались только луга. Во время солнечного пира они успели обрасти длинноногими лютиками, белыми шариками одуванчиков, клевером, люпинами, тысячами колосков; луга начали рожать, выбрасывая в собственное тело и воздух будущее поколение себя, им теперь нельзя остановиться, невозможно.
И злаки, злаки, пшеничные поля, распластанные, расстегнутые, покрывающие грудь земли от кромки леса до кромки леса, капли росы на кончиках жестких волос. Они упиваются светом, как утром еще упивались дождем.
- Сворачивай в лес.
Педаль постукивает впопыхах, солнце режет, сильно надавив, контур каждого отдельного листа, а их же мириады, миллионы, петелька, узор, кружево.
Рыжий кот тайно скользит среди травы, черный ошейник, белые длинные усы, как ни зови, не откликнется, только осуждающе посмотрит и растворится в клевере, не оставив даже улыбки. Где он живет? В глубине леса, во мшистой избушке с зелеными ставнями, а к полудню идет доить коров, чтоб пообедать сладким молоком, или в тех далеких домах, у старушки в вязаных митенках, ей холодно всегда, и только рыжий мягкий бок способен хоть немного отогнать глубинный неизбежный холод?
Воздух тоже не ожидал возвращение солнца. В обиде покинутого влюбленного он отворачивается от горячих рук и остается влажным и промозглым, он сопротивляется примирению, пряча лицо в тенистом лесу, его дыхание меж деревьев пробирает до самого сердца, и хочется скорей накинуть теплое пальто или уйти. Уйти и подождать снаружи, пока оттает.
Вороны меряют шагами пашню, жужжит автобус, летят самолеты, и вдруг, до пупырышек на загривке, хочется жить.