сновидец

Передо мной лежала огромная нога. Я отчётливо видела малейшие повреждения и трещинки на тёмной грубой коже пятки. Высоко в небе виднелся, словно голова странного лысого зверя, большой палец, протыкающий розовый небосвод.
Я немного прошлась вдоль великана, стараясь не обращать внимания на боль в босых ногах - их нещадно жёг раскалённый камень, которым была покрыта, насколько хватало глаз, голая степь.
- Ну что, Кай?
- Жди... - голос, казалось, донёсся прямо с небес.
Потоптавшись около ладони, которая с лёгкостью могла вместить десятерых взрослых людей, я продолжила обход по одной простой причине: идти по жарящей твои ноги сковородке всё-таки легче, чем стоять на ней. И угораздило же меня оказаться здесь босиком...
Кай откликнулся тогда, когда я уже приблизилась к лицу великана, безмятежно уткнувшемуся левой щекой в горячую твердь. Увидев его черты, я рассмеялась.
- Есть. Двести четырнадцатая Волопаса, - Кай сразу передал информацию тем, кто распространит её по обитаемой части вселенной, обновляя карты. Он бормотал слова, как всегда, медленно и тихо. А куда оператору спешить? Его ноги сейчас в тёплых и мягких ботинках, и плечи не зудят от странного зелёного балахона, связанного каким-то садистом из мелких игл. Я хмуро оглядела свой костюм, надеясь, что прощаюсь с ним навсегда.
- И чего ты ждёшь? - я раздражённо подняла голову, с укоризной осмотрев по-щенячьему радостный цвет неба. В эту секунду в моё предплечье вошла игла, заставляя лёгкие захлебнуться болью.
Я открыла глаза, яростно глядя на испуганного Кая. Он был новичком - маленький и серый, словно канцелярский бланк. Для полного сходства с этой неблагородной бумагой оператор оказался на редкость медлительным и занудным. Оставалось молиться, что я попаду в переделку не на его смене.
- Спасибо, Кай, - поднялась, сдирая с головы липкие присоски датчиков. Для максимального контакта кожу под ними намазывали прозрачным голубым гелем, который, конечно же, смывался не сразу. В итоге я была похожа на мутанта с пятнистой кожей и красными, воспалёнными глазами.
Моя работа была закончена, и я, зевая, направилась в душевую.
- Маша, - Кай окликнул меня уже на пороге раздевалки, - Чуть не забыл: звонил Хель и просил напомнить тебе, что вы договорились вместе позавтракать.
- Чёрт, а ведь и правда вылетело из головы. Спасибо, Кай, ты незаменим, - подарила серому оператору улыбку и хороший день, который он проживёт, гордясь собой. Люблю, когда люди вокруг меня радуются жизни.
Быстро смыла с себя остатки ночных снов, отскребла, насколько это было возможно, голубой липкий гель, и выскочила в раздевалку.
Я уже опаздывала. Тёмно-синий костюм, стальной шарф - на встречи к Хелю я всегда одевалась строго. Ему нравились чопорные рестораны, а в моей повседневной одежде меня не взяли бы туда даже мусор выносить.
- Привет, - я умудрилась добежать до места встречи так быстро, что опоздание сократилось до трёх минут.
- Привет, как сегодня всё прошло? - высокий Хель снисходительно улыбался, глядя на меня сверху вниз.
- Как всегда, хорошо, - я фыркнула, - Ты же знаешь, у меня накладок не бывает.
- Знаю, - он кивнул, - Не зря был столько лет твоим бессменным оператором.
- Теперь уже нет. И видел бы ты своего сменщика...
- Видел. Даже сам его взял на работу, - Хель свистом окликнул проезжающее мимо нас такси.
- Вот уж спасибо... Да он так колет ригейны, что меня потом ещё пять минут трясёт!
- Тяжело переносишь боль? - в глазах худого спутника блеснула ирония.
- Хорошо переношу, - я с вызовом посмотрела на провоцирующего меня оператора, - Но есть ли смысл терпеть боль, когда её можно избежать?
- Есть, несомненно. Тебе должно стать всё равно, болит или нет. Иначе как-то ты нарвёшься на накладку и можешь не вернуться.
- Да уж, с тобой сложно спорить, - я махнула рукой.
- Вот и не спорь, просто доверяй, - Хель помог мне выйти из машины.
Я обречённо осмотрела очередные трёхметровой высоты врата в кулинарный рай. Швейцар молча распахнул дверь. - Что было сегодня? - Хель отвлёк меня от меню.
Я подняла глаза, переключаясь на него, и рассмеялась, вспомнив забавную деталь сна.
- Великан. Раз в пятьдесят больше человека. Он лежал среди бесконечной и горячей, словно ад, степи. Я чуть ноги не сожгла, пока Кай возился.
- А что ты увидела в этом смешного? - Хель иронично приподнял бровь.
- У великана были твои божественные черты, - я снова заулыбалась.
- Надо же, какая честь... Но предыдущая была интереснее, - Хель чуть приподнял уголки губ.
- Да уж, полчища пауков с твоими физиономиями... - я покачала головой, - Но тогда мне было совсем не смешно.
- Работа у тебя такая. Она и не обязана веселить. Подумай, насколько хуже тем, кого никто не разбудит, - Хель поучительно приподнял палец.
Мы на несколько минут отвлеклись от разговора, заказывая еду. Официант был таким же накрахмаленным, как и швейцар, повергая меня в сдобренное иронией уныние.
- Работа, работа... - я задумчиво покачала головой.
Работа состояла в том, чтобы видеть сны.
Несколько десятилетий назад Ивар Леуц, малоизвестный ботаник, которого часто направляли в составах команд учёных на исследования недавно открытых планет, обнаружил на одной из них свой старый кошмар. Насколько я помню, там были покрытые зубами и присосками твари, напоминающие математические бутылки Клейна - только живые и сжирающие всё на своём пути.
Тогда возник отдел, занявшийся тем, чтобы узнать, возник ли мир благодаря сну ботаника, или же ботаник в каком-то роде предсказал будущее, что до сих пор считалось нонсенсом. В том, что не было случайности, не сомневался никто.
Сейчас это кажется очевидным, а в своё время известие о том, что некоторые люди, видя сны, создают новые миры, вызвало шок и истерию. Мнения были разбросаны от идеи немедленного уничтожения таких особей - мало ли, что приснится этим психам - до предложения создавать, управляя их снами, идеальные планеты для нужд человечества.
Управлять снами не научились до сих пор. Но с помощью инъекций веществ, специфически влияющих на мозг, стали задавать человеку настроения, избегая тех, которые приводят к кошмарам.
Оставалась проблема с обнаружением миров, которые возникли благодаря сновидцам. Вот тогда и выяснилось, что планеты, собственно, не создаются. Сон человека лишь видоизменяет - вплоть до влияния на законы физики - уже существующие планеты.
Вскоре кто-то из отдела догадался исследовать весь диапазон излучений, которые шли из мозга спящего человека.
Сейчас мы работали группами, состоящими из сновидца и двух операторов. В обязанности последних входило прослеживание импульсов и определение планеты, подвергнувшейся изменениям.
Нормально я не спала уже много лет, с тех самых пор, как в мою дверь позвонил вежливый молодой человек, представившийся сотрудником отдела. Облепленная датчиками, лёжа на кушетке, блокирующей любые их смещения, я платила этому миру за право жить в нём.
Ходили настойчивые слухи о том, что сновидцев, отказавшихся работать на отдел, просто усыпляли. Навсегда. Человечество не могло теперь позволить себе риск наличия неуправляемых творцов.
Мои сны бывали, как правило, безобидны и неопасны. Лишь изредка инъекции давали сбой, позволяя плохому настроению разлиться ядом в моём разуме, порождая кошмар. И тогда меня спасал Хель, вовремя выхватывая из чёрной трясины или сверкающих резаков мира, превратившегося в клубок вращающихся и острых, как бритвы, шестерёнок.
- Вина? - Хель вырвал меня из размышлений, пронизывая взглядом прозрачных глаз.
- Да, немного. Спасибо. Скажи, Хель, много нас?
- Сновидцев? - у него была странная привычка: даже если прекрасно понимал мой вопрос, всё равно переспрашивал, словно уточняя.
Я кивнула.
- На данный момент восемь, - он закурил, плотно сжимая сигарету тонкими губами.
- Так мало...
- Восемь миров в сутки? Как сказать...
- А бывает, что два сна меняют один и тот же мир?
Хель, будучи моим оператором, одновременно являлся правой рукой главы отдела, а потому знал куда больше меня о сновидцах и их деятельности.
- Бывает, но крайне редко. Хватит вопросов, Мария. Что-то ты разошлась сегодня.
Я пожала плечами и замолчала. Хель, едва притронувшись к еде, пристально посмотрел на меня:
- Сегодня моя смена.
- Я помню, - по моей коже пронёсся электрический разряд, заставляя ладони судорожно сжаться.
Больше не было произнесено ни слова.
Через десять минут мы попрощались, и я отправилась в библиотеку. Обретя ночную работу, я автоматически получила возможность посвящать дневные часы себе.
В библиотеке я занимала на целый день одну из комнат с кушеткой, на которой можно было читать лёжа, и поглощала книги ненасытно, словно Гаргантюа - пищу.
Отдел тщательно контролировал то, что я читала, запрещая книги, изобилующие насилием или жестокостью. И мне в руки всё больше попадали утопии, расписанные голубыми и розовыми красками, или же приторные сказки со счастливыми концами.
Хель задал направление моих книжных изысканий всего лишь одной фразой.
- В каждом из нас живёт макет идеального мира, и строим мы его, исходя из наиболее близких нам по духу идей, почерпнутых из жизни и книг.
Когда за окном воцарился мрак, я вышла из библиотеки, зябко кутаясь в тёплый шарф. Шла по ночным улицам, заглядывая в ярко освещённые окна, разыскивая в глазах прохожих ответ на мой немой вопрос.
Окончательно я решилась, когда поднималась по лестнице к светло-зелёному зданию, в котором работал отдел. - Готова? - Хель едва заметно улыбнулся уголками губ.
- Как никогда, - я легла на кушетку, позволив Хелю закрепить на мне датчики и сделать инъекцию. Вторая порция, ригейн, должна была мгновенно разбудить меня и прервать сон.
- Сладких снов, Мария.
Он ушёл к мониторам, оставив меня одну в сонном полумраке.
Сон накатил быстро. Кандидат на то, чтобы стать первым и, возможно, последним управляемым сном в моей жизни.
- Есть. Семьдесят четыре Лебедя.
Когда моей руки коснулась холодная сталь иглы, я открыла глаза и улыбнулась:
- Ну как?
- Всё получилось, Мария. Вставай, у нас мало времени.
Я вскочила, быстро срывая с себя датчики, и побежала в душевую. Через пятнадцать минут мы стояли на гигантском, словно перевёрнутый котлован, вокзале. Хель наклонился к кассе:
- Два билета на триста восемьдесят семь Рыб.