никто и никогда так не называл её по имени

Одноклассница Лена с большими серыми глазами называла её "Ташик". Она придумала в ответ забавное "Лешик". Странно, что больше ничего не вспоминается о Лешике по прошествии девяти лет. Только это слово... Серое пятнышко, а вверху круглое личико с большими и красивыми глазами, обрамлённое тёмными волосами. И фотографии. Они шли по жизни вместе ещё с яслей. На чёрно-белых Новых Годах они сидели рядом на лавочке, глядя в мир распахнутыми, словно души, глазёнками. И в школе вместе - до девятого класса. Она была отличницей, а Лешик - едва держалась на тройках. Они никогда не говорили по душам. Только здоровались.
- Привет, Ташик!
- Привет, Лешик!
Это был ритуал, который нравился обеим. После девятого класса Лешик ушла со многими другими. Из тридцати детишек, прошедших вместе детсад и школу, осталось в десятом классе лишь шестеро.
Она больше никогда не была в школе, уехав за сотни километров, не оправдав собственных ожиданий, но найдя себя.
Но сейчас, глядя в чернильный квадрат окна, она вспоминала тех, кто называл её по имени. Называл так, что они помнила до сих пор.

Его звали Саша, но он сам называл себя именем одной звёздочки - какая разница, какой? Нет, не было у них романа. На той фирме она проработала всего год - шалопайка и бездельница. Это было сродни игре, нравящейся им обоим. Ей нравилось с ним молчать. И нравилось, что ему нравится молчать с ней. Когда он выходил покурить на улицу, она иногда оказывалась там же - дышала воздухом, процеженным сквозь огромные кленовые листья.
- Привет, Наташик, - говорил он ей, улыбаясь.
Она улыбалась в ответ, молча кивая, и смотрела, как он курит, сбрасывая пепел на серую землю. Они молчали не всегда, иногда говорили, обмениваясь кусочками жизней. О семьях, о мыслях. Это была лёгкая ни к чему не обязывающая влюблённость в то, чего никогда не могло бы быть. Но как-то тихо и незаметно она исчезла с той работы. Потом, встретив через года два сотрудника, работавшего там с ней, разговорилась. Он сказал, что у Сашки через неделю День Рождения. Позвал отмечать. Она согласно закивала, записала телефоны, договорилась. Даже купила подарок. И не пошла. Просто пришло осознание, что не нужно этого делать. Не нужно листать обратно уже прочитанные, пусть и любимые страницы.
Лишь иногда, когда она стоит под размашистым жёлтым клёном, в её ушах звучит ироничное:
- Скучаешь, Наташик?

Кто-то виртуальный, кажется, его звали Вадимом, придумал для неё вечное, прицепившееся на много лет "Натафка". Но как по-разному говорили люди это слово...
Тихо, с мягкой нежной теплотой, - тот, с кем - гулять.
Хитро, с иронией, с горящими глазами, - тот, с кем не могло сложиться.
Мило, забавно - забытая за делами любимая и очень больная подруга.

Она подумала о том, как хотела бы, чтобы у кого-то тоже остались о ней вот такие - воздушные и тёплые воспоминания. Так и нужно жить. Не забывая хорошего, даря хорошее другим.
- Ах, как жаль, что сейчас я прошу прощения у всех, кого чем-то обидела, и никто из них не услышит этого, - она отошла от окна, задумчиво провела пальцами по корешкам стоящих на полке книг.