три "п"

Знаешь, лето не уходит. Оно просто осыпается, как перевёрнутый вверх ногами пазл.
Вот, смотри - была густая, сочащаяся прохладой тень от раскинувшего руки тополя. Но пожелтела его листва, и опадает на землю кусочками мозаики... Тень всё прозрачнее, рисунок её всё тоньше и невесомее, словно кружева невиданно талантливой пряхи.
И с каждой бледнеющей тенью, с каждым сантиметром кружева тает лето. Оно - та ткань, из которой вырезают осень.

Превращения, а не конец. Вот что окружает нас... Превращения. Преобразования. Перевоплощения. Три "П".

В моей чашке пьёт воду цветок засохшей хризантемы, и наполняются жизнью лепестки, которые, казалось, давно и необратимо мертвы.
Но я дала ему попить - уже совсем другая жизнь пульсирует сейчас в бутоне. Но она - тоже жизнь. Недолгая. Невыразимо прекрасная.
Красота жизни и смерти порой настолько связана, что нельзя разделить их, не разрушив вторую составляющую.
Да, я вижу красоту там, где другие видят лишь разорение и страх, ненависть и боль.
Я чувствую красоту боли, вскрывающей тело или душу не острым - нет, это было бы слишком просто - ржавым, искорёженным ножом, птичьими когтями, жадными, цепкими пальцами.

Бабочка - вот что приводим мы в пример, говоря о превращениях. Что может быть нагляднее?
Отвратительная красота гусеницы; бесстрастная, сухая красота кокона; доступная, смеющаяся красота бабочки.
Кто скажет, какая из них лучше, а какая хуже?
Всё это - жизнь.
Она всегда есть. Она везде есть. Она шире, глубже, дальше нашего понимания и воображения. Смерть - часть её, сестра её, она самое.
Небытие, отсутствие жизни - абстракция. Оно неведомо нам. Оно достижимо настолько, насколько способны мы его представить.
Не путай небытие со смертью, которая - рождение...
Ночь умирает, рождая рассвет, становясь днём. А день в смерти своей рождает тьму.

Ибо тьма, едва она только сгустится, чревата необычайным.