метки ласки

Когда ваши роднички затянулись, мой не стал. Я все еще на прямой связи с богом,
небесная пуповина сквозь мягкую кожу в мозг,
моя уязвимость, святость моя.

Когда мой язык навсегда замер, ваши не стали.
Вы все еще вертите слово на них, на мясных вертелах, над потухшим огнем,
ваша болтливость, святость ваша.

Вы святы вашим пороком и гневом вашим, я вижу свечение над головами,
или это клубится от жара,
сжигающего каждого из вас внутри,
испарина?

Я не делю вас и не вскрываю, вы цельные, округлые горошины,
и внутри каждого - полный код всей ойкумены,
и ни одного для него ключа.

Тринадцатый волос в тридцатом ряду нельзя вырывать или стричь,
в нем зашито желание жить,
поэтому завтра с утра он снова сменит место, пробежавшись по голове,
чуете зуд иногда,
да?

Когда говоришь, не слышишь. Выбирай, что важнее;
но если с собой говорить, то проблема решится гермафродитом,
который живет, но потомства не даст.

Родничок мой журчит и поет, по пробору стекает на лоб излишек божественности
и застывает родимыми пятнами, метками ласки,
в родинки нас целовать будут гурии или валькирии,
точно не знаю,
кого куда распределят.