faden

Нить, натянутая между нами, туже с каждым днем.

Ты не можешь перевернуться во сне на другой, незаспанный еще бок, не потянув за собой меня. Я, опаздывая на трамвай, собью с толку твои легкие, и ты умолкнешь, запыхавшись, посредине разговора с другом.

Упругость нашей связи ограничена, и на каком-то расстоянии, оно все укорачивается, равняясь длине нити, мы, хрипло кашлянув от наскочившего удушья, немедленно, но плавно откидываемся назад, так движется, бывало, лохматый пес, посаженный на цепь и позабывший на мгновение о ней.

Чем ближе мы, тем мне страшней, я часто вижу вязкие, дурные сны, где ты слетаешь в пропасть и исчезаешь в ней, а нитяная хлесткая петля, разворотив мне ребра, вырывает сердце и исчезает за тобою вслед. Кровь, которой некуда теперь истечь. Я, свободное от связей тело, от связок, сухожилий, вязок мой сон, и мне бы нужно умереть, уменьшив на один количество всех бессердечных в мире. Я просыпаюсь и, нащупав твою ладонь, хватаюсь за нее, чтобы не дать тебе упасть.

Нить, натянутая между нами, так коротка, что нам твоя рубашка на двоих, и сердце на двоих, и пара башмаков, подушка и стакан вина, и книга, и мечта.

Нам снятся серые большие птицы.
Нет, синие птицы.
Синие?

Нам снятся серые, синие птицы. Синие тебе, серые мне.
Рубашка мне, башмаки тебе.

Нить, натянутая между нами, свободней с каждым днем.