zimt

Что хотят девочки для тепла? Корицы и мягких тапочек, чашек и мишек, вельвет на коленках и бархатный голос на ухо, зовет целоваться.
Девочки утром потягивают ноги под одеялом, не хотят вылупляться в прохладную комнату; по-цыплячьи взъерошенные волосы и отпечаток подушьей губы на щеке, тишина внутри такая, что слышно, как снег отметает с порога толстушка в пальто.

Одной из них я заплетал бы тонкие, в шесть волосков, косицы и не пускал под душ, чтобы не смыть, не потерять мерцающую, кремовую с вишнями сонливость ее по-детски пухлых плеч и щек. Я сочинял бы, чтоб ее смешить, сиюминутные стихи, прятал бы часы и окна, чтоб утро не кончалось.

Другую я бы щекотал и гладил, ту, у которой вздохи пахнут яблочным штруделем. Я катал бы ее, как горошину, между пальцев, писал бы на ее спине пейзажи и бегал бы по шее пауком; она взбивала бы от хохота прозрачный воздух пятками своими добела, потом бы мы его в духовку, чтобы на завтрак есть пузатые безе.

А третью я бы целовал. Чуть крепче, чем бы мог себе позволить, сжимал нежные, слабые ото сна руки, запрокидывал бы назад ее голову, обнажая беззащитное горло, и прижимался губами еще, и еще, и еще, пробираясь назад, за перевал ключицы, к озябшей внезапно в прогретой и светлой спальне спине. Я погружал бы пальцы в ее волосы, тайное золото майя.

Но мне просыпаться этой зимой одному, быстро бежать по душ, вскрикивая от первых ледяных капель, чистить зубы и мчать на работу.
Потому что девочки, любящие тепло сладкие девочки, предпочитают спать одни.