karamelle

Милая Оленька, уменьшая, ласкаю, уменьшаяласкательно трогаю вихрастое твоё короткошёрстное имя, показывать могу тебе звёздное небо, всю звёздную ночь пропоказывать, сложившись главами на колени друг другу, и сказки говорить.

Мне, Аннушка, так легко и попугаеволнисто слушать твое чириканье, шкворчание смеха на блескоглазом масле, ямки твои прокатывать пальцами, наматывать гладкие пряди на раскалённые ветви купины; рождение волн.

Пёстрый коленооткрывший халат сжимаешь у шеи зачем, Катенька, белокоже дыша, доверь мне вены и горло, под такой кожей белой не может быть крови, не может быть воздуха, только ванильносогретый ванильновоздушный крем, я его съем.

Ты, Софьюшка, союшка, бросишь меня, подбросишь в чужие ладони горячей картофелиной, свободно вздохнёшь, рассыплешь лазури на юбку, чтоб разогнать колдовство, от которого я так люблю тебя, твои черные косы.

Укрою тебя, Машенька, стёганым пухом, расстёгнутыми гусями, чтоб теплее тёплого хранить твой взгляд, легче лёгкого твои кудри, за моим окном всегда будет закат, чтобы где-то, на той стороне планеты, ты всегда могла видеть рассвет.

Планета, тектоника, тектоленька-аннушка-катенька-софьюшка-машенька, континентокеаны, пропасти, и в каждый момент моей жизни я могу стоять лишь на одном, но раз в миллиарды лет, говорят, они сходятся вместе, сливаются в сверхневероятнопангею и убивают меня.