одна и та же история

Что тебе во мне?
В моих бессонных ночах над исписанными листами, в поседевшем от старости лунном свете из моего окна, в чётко отмеренном мне времени?
Ты лишняя здесь, алая бабочка, ночь выест твои краски, время истончит твою кожу, я же тебя не замечу...
К чему этот чай тому, кто не ведает жажды? Ты ищешь во мне человека? Не нужно. Я закопал его глубоко и так давно, что кости успели удобрить семечко, из которого вырос раскидистый кедр у порога. Видишь - вот он. В его дуплах сейчас спят сотни птиц и белок, и в снах своих они, молодые, впервые лакомятся его орехами. Я же не вижу себя во сне. И наяву тоже. Не вижу себя, как не вижу тебя, и белок, и кедр: всё это лишь клочок чьей-то памяти, которую я случайно задел своими бесконечными руками, когда смотрел в землю, раскинувшись на звёздах.
Не укутывай меня. Холодно лишь тем, кто несёт в себе ненасытный жар крови. Я же погасил своё сердце, опасаясь, что разорвётся оно от желаний.
Я долго строил свою крепость. Я отсекал в себе хилые ростки, но закалял свои слабости, превращая их в оружие. Силу же направлял по глубокому, прочному руслу, запирая валами и дамбами. Я познавал себя, и в познании этом ушёл так глубоко внутрь, что отпустил своё тело - ненужного слугу.
Крепость моя готова.
Но для чего? Чтобы ты сейчас, тихо и украдкой - так, что невозможно не прислушиваться - поселилась во мне, тупила моё оружие, протирая его влажной тканью, врезалась в моё русло, сооружая себе ручей, ослабляла мой кедр, перевязывая его надломанные ветви?
Мне нечего дать тебе, но ты взяла всё сама там, где я почитал всё пустынным и мёртвым. И теперь я должник твой.
Что тебе во мне, спрашиваю я тебя, ибо важен мне ответ твой. И этот ответ, что ты дашь мне, сравняет наш счёт.
Но ты молчишь. И я знаю, с ужасом и любовью ощущаю, что сейчас напряжённо дышит внутри меня, рядом с тобой.
Моё сердце.