звезда

Я считаю, порхая пальцем, твои родинки, ты - мои синяки.
- Твоя кожа так тонка, - говоришь ты, добравшись до щиколоток, а я молча рассматриваю недописанный потолок. Ты запустил туда ангелов и облака, чтобы приручить небо, и оно послушно поселилось под нашей крышей - так же, как когда-то и я.

Ты позвонил в мою дверь и сказал, что тоже веришь в блуждающую звезду. Я надела пальто, погасила свет и согрела в ладони ключ перед тем, как в последний раз закрыть мой дом. Наши пути скрыла ночь - лучшая из заметателей следов; у тебя был скрипящий велосипед, у меня - бутылка мерло, мы жгли у реки старую парусину, причащаясь огнём и вином, и ты рассказывал о своём сыне, который не помнит тебя. Я выкрикивала в пламя стихи и слова, облегчая сердце, - нам понадобится много места внутри, чтобы привлечь звезду. А утром я спала на твоём плаще, кусая во сне пальцы, пока ты на последние деньги покупал зеркала.
Из зеркал мы соткали ловчую сеть, распустив по звонкой комнате яркие лучи; пока в тенета попадалась только пыль, но мы знали, что и звезда придёт. Ты рисовал на стенах, пока я нарезала яблоки и мыла виноград, а по ночам мы спали тихо и спокойно под белой простынью, всё чаще забывая дышать.
К нам пришла новая соседка, принесла черничный пирог; она не знает, что мы её не слышим, но мы знаем, что ей больше не с кем поговорить. Ты показал ей нашу сеть и ажурную пену моря на стенах спальни, она подняла глаза к потолку - и замерла. Мы не трогали её больше, оставили там. Спим на полу гостиной, ты закончил там кедровый лес.
Звезды так долго нет, что мы стали забывать о цели, и я вдруг иногда роняю на пол книгу, не понимая, кто ты.
Звезды так долго нет, что мы стали забывать.
Наш дом снаружи теперь так плотно спелёнут садом, что никому не найти. Мы, лёжа на полу, сплетаем ноги с солнечной сетью и спорим, на что похож узор. Мы больше не ходим; ты закончил расписывать комнаты, нам больше не нужна пища. Вчера я впервые летала. Неловко. Наткнулась на соседку - она совсем худа теперь. У меня больше нет синяков, только отчего-то светиться стала кожа.
Всё чаще летаем вместе, и мне нравится, как развевается белый шёлк, в котором мы прячем наши ставшие горячими тела.
Мы спим сейчас, свернувшись в клубок, и летаем так же; ни рук, ни ног не чувствуем, избавляясь от лишнего, и кожа прочь уходит, чтобы не мешать.
Ты синим пламенем полнишься, я - жёлтым, и остался всего один шаг на пути. Мы касаемся друг друга и плавимся вместе, от нашего жара вспыхивают дом и сад.
Солнечная сеть пружинит под нами - подо мной - и с хохотом отталкивает вверх, сквозь остатки крыши.
Я лечу к небу, сбрасывая последние мысли и чувства, и краешком человеческого во мне, что осыпается к земле седым пеплом, я вижу девочку в окне большого дома.
Она верит теперь в блуждающую звезду.