лишённый чувств

Я много думала сегодня о тебе, лишённый чувств.
Как странно и неправильно это - потерять улыбку и слёзы, радость и негодование, но не получить забвения. Помнить о том, что когда-то мог радоваться и грустить. Это фантомная боль лишённого ног солдата. Тоска по оторванным крыльям.

Хочешь, я сделаю тебя младенцем, чтобы заново мог ты познавать мир? Ах, если бы я могла... Чтобы ты впервые трогал тёплую человеческую кожу, гладил овечью шерсть, погружал пальцы в горную реку. Чтобы впервые вгрызалось в твоё плечо комариное жало и впервые махала крыльями сделанная из тетрадного листа вертушка. Чтобы ты - без зарубок на сердце, по которым так легко тебе теперь уходить от всего, что может причинить боль - впервые влюбился. Чтобы жмурился от августовского солнца, спрятав её ладони в своей, и встречал рассвет сквозь сияние её рассыпавшихся на подушке волос.

Эти твои зарубки... Там, на сердце, жёсткие рубцы - такие же, как и на теле. Они тоже умеют исчезать, всасываться временем. Если их чаще показывать солнцу. Самыми первыми тают те, что на глазах. Мне резали глаза, я знаю. Нет шрамов больнее, но и нет недолговечнее. Проходит неделя, вторая - и белки снова гладкие и блестящие, а волнистая, будто морские жители, радужка бодро прыгает, увеличивая зрачки от перепадов света внутри и снаружи.
Хуже, дольше всего уходят те шрамы, что уже не болят.
Ты можешь забывать и думать, что их и вовсе нет. Но это не так.
Зажившие раны сковывают движения души своими неповоротливыми, резиновыми телами. Коллоидные рубцы потерь иногда так густы, что обволакивают тебя всего, будто зигота. Зигота не радуется и не грустит. Она просто выживает - в этом её цель. Лёжа в темноте и безмолвии, душа спит и видит в кошмарах, во что она превратилась - некогда яркая, лёгкая бабочка. Она недоумевает - как могло такое случиться с ней, но не способна уже счастливо улыбнуться чьему-то прикосновению.

Впрочем, лишённый чувств и в зиготе способен любить. Он лишь неспособен - влюбиться. А ведь это как строить дом с середины: если нет пола и стен, куда вставишь окна?

Тяжёлая ноша для того, кто полюбит это душу, м?
Долгими неделями и месяцами придётся труженику любви выкатывать зиготу из её угла к солнцу и прижимать с горячему своему сердцу, лелея лишь крошечную надежду, что уродливые шрамы когда-то исчезнут. И, знаешь, иногда они исчезают. Нет, далеко не всегда! Ведь любовь - хрупкий цветок, и не каждый способен заставить его плодоносить, получая лишь половину положенного корма и питья.
Но иногда они всё же исчезают. Рубцы светлеют и размягчаются, обнажая скомканные, но крылья.

Я говорила тебе - есть и другой путь. Он честнее, но виден немногим. Нужен особый взгляд на мир - не для избранных, нет, просто отличающийся от принятого. Это тоже путь любви. Но - твоей собственной.
Я не смогу описать его лучше, чем тот, кто научил меня ему. Но и писать тебе вместо меня он не станет - он умер давно.
Часто пишу об этом пути, на самом деле. О храме и камнях, о ключе свода и корабле в море. Если часто повторять одно и то же слово, оно теряет смысл, говорила одна женщина. Так что я лучше помолчу об этом, другом пути, пока меня о нём не спросят.