полевые цветы

Ааа, Катенька.. Входи, входи. Вижу по лицу, что у тебя вопросы есть. Я ждала их от тебя давно. Сколько? Да вот уже, поди, лет двадцать прошло, как жду. Не удивляйся. Кто-то знает, что ты приехала? Отец? Никто? Сама, значит, правды ищешь.. Тем лучше.
Чай будешь? У меня только заваренный, с полевыми цветами - чабрецом и мятой, как ты в детстве любила. А как же, помню. Я всё помню.. Даром, что годы уже мои совсем седы, и старше я этого клёна у забора.
На фотографии он, да. Серёженька. Это вот из армии только пришёл, герой, а здесь ему тридцать два, за два года до кончины. Летит время, да.. Только я там и застыла, ничего для меня не изменилось. Я даже, хех, в комнате нашей с Серёженькой ничего не меняла. И брюки ему каждый день глажу, на спинку стула вывешиваю. Ты не подумай, не больна я, просто одинока. А кроме мужа у меня никогда никого больше и не было.
Часто сон вижу о нём, как впервые встретились. Я ведь так и не знаю, почему он именно меня на танец пригласил. Девок-то, знаешь, в селе всегда поболее, чем женихов. А Серёженька всем женихам жених был. В глаза его изумрудные все влюблены были.. И твоя мама тоже, да, представляешь! Все.. А он ко мне подошёл.
И ухаживал потом так! Всё будил на заре охапками полевых цветов, я этот запах на всю жизнь сберегла: перекладываю цветами вещи наши в шкафу и в чае вот завариваю. Бросит камешек в окно - а я-то уже не сплю, с заката этого стука жду, веришь? Выгляну - улыбается, солнце в волосах запуталось, и мне в окно букет бросает. Мои-то всё видели, но нравился им Серёженька очень, не мешали нашей любви. А весной в яблоневый сад босиком бегали, он тогда уже засватался, женихом моим был, но всё не уставал меня радовать. Всем для меня был. Я (вот расскажу тебе, а ведь никому ещё не рассказывала - всё стыдно было!) там, в саду, и отдалась ему - среди белого пахучего снега, да только греха, девка, и по сей день не чувствую - я же женой его себя давно почитала. А как пост закончился, женился на мне Серёженька и в дом свой забрал. Он же сиротой был с малых лет, как и ты, Катенька. Вы схожи с ним очень, ты и сама заметила, верно. И глаза у тебя такие же зелёные, искристые.
После свадьбы хозяйкой стала. Серёженьку любила так, что день в глазах темнел, когда он на работу уходил. Меня-то берёг, детей хотел, работать не пускал. А я дом приберу, зверьё покормлю - да и сяду у ворот ему рубашку вышивать. Я рукодельницей хорошей была, таких рубашек как у моего любимого, ни у кого в округе не было.. Могла бы этим заработать, но Серёженька запрещал. Ему я вся была нужна, без остатка, да детей полон двор.. Так ему мечталось. Да только я не беременела всё. Видела, как снедает его эта беда. Нет, цветами он меня всё так же забрасывал! И на гуляния водил, и в гости. Любили его очень все, восхищались. Я-то больше всех любила, стоя в его тени и гордясь, что он мой.
А потом поколачивать меня стал. Я ведь, до того, как Серёженьку встретила, гордячкой была, да читала много, что в библиотеке было.. Клялась всегда себе, что никому в обиду себя не дам. Если муж, дескать, ударит - в тот же день из дома вон уйду навсегда; не прощу. Ну что ты, не ушла я никуда.. Его мастерская на втором этаже дома была, он там из дерева красивости всякие вырезал да детям раздавал соседским. Лучшее для своих оставлял. Я как-то вошла - он как раз готовую игрушку держал, куколку деревянную, как живую: ручки-ножки двигались, глазки закрывались. Я даже охнула от красоты такой. А Серёженька встал с ней, глянул на меня - а в глазах слёзы стоят, и как ударит наотмашь. Я на пол упала, лицо горящее прикрыла, слёзы из глаз ручьями.. Встала кое-как, выбежала от него и на ступеньке верхней села, на лесенке, по которой он в мастерскую ходит, да там и плакала молча.
Он к ужину вышел, как всегда. Спокойный, улыбчивый. Обнимал, лицо моё целовал побитое, ночью нежным был, пылким. Я и подумала, конечно, - больше не будет такого, один раз ошибиться всякий может. Ну, а уж если после первого раза не ушла, то, считай, разрешение муж на это дело получил. Нет, Серёженька не часто бил, но бывало, бывало.. И я снова сидела на ступеньке и плакала, плакала и плакала, пальцами дерево скребла. Любовь моя не уменьшалась к нему, а вот о себе я всё хуже думать начала. Всё хуже и хуже, пока как-то не задержалась у Маринки, соседки, и не увидела, как он из дома твоей матери выходит. Отец твой в отлучке был, он часто уезжал - инженеры много где нужны.
Спросить-то как я у Серёженьки могла? Даже если по делу заходил. Ударил бы сразу.
Я потом ещё несколько раз видела его у той калитки. И пахнуть от моего Серёженьки стало другой женщиной. Женщины - они же как звери, этот запах враждебный у своего самца сразу чуют. А там и ты родилась. Я, как глаза твои увидела, всё поняла. Да и Серёженька-то, любимый мой, снова расцвёл и засиял, подарками меня забросал. Мне те подарки не в радость были. Я всё чаще сидела на ступеньке и думала, как же мне теперь жить и что делать, умной да начитанной, когда мужу не пригодилась. Бить стал больше, да и всё время около тебя проводил. Зачахла я тогда, болеть стала много. Едва ходила. Душа-то все свои болезни с телом делит.
А тогда моя бабка как раз приехала погостить, провидицей была, упокой, Господи, её душу. Заплыла ко мне в дом, углы все обошла кругом и говорит: "Смерть твоя близко, забьёт он тебя. Через год умрёшь." А я, знаешь, до того смерть только и ждала, спокойна была, а сейчас вдруг так мне жить захотелось, что мочи никакой нет, страшно мне стало, что на тот свет попаду. Бабка увидела мой ужас, рассмеялась: "То-то же, милая! А от смерти и откупиться можешь. Три души отдашь - смерть от тебя на сто лет отстанет."
Думать я об этом стала, Катенька. Много, много думала. И смотрела, как любимый мой постепенно меня ненавидеть начинает. Размышляла я, перекладывая одежду сухими цветами, и решилась.
Ты погоди-то, Катенька, бледнеть, чайку попей, он успокаивает. Вот так.. Пей, пей.
Я теперь на той ступеньке не просто так сидела. Я её аккуратно так ножом ковыряла и ковыряла. По капле, по капельке, чтобы внешне и заметно не было. Терпение вдруг во мне задышало огромное, и не торопилась я никуда. Словно договор заключила уже, и смерть моя собственная отложилась.
Где-то через полгода, той несчастной осенью, Серёженька пришёл сильно пьяный из гостей - сам теперь ходил, без меня, да и направился наверх спать, в мастерскую: кровать себе там соорудил из старых одеял некоторое время назад. Да и упал.. Я спала уже. Ступенька широкая была, аккурат в пролом его всего и приняла. Он даже вскрикнуть не успел, напоровшись на железные прутья, что я под лестницей хранила в последние недели.
Утром нашла его, кричала сильно, плакала. Не думай, что притворство.. Серёженька всем для меня был, но и быть с ним живым я уже не могла. С мёртвым мне теперь куда покойнее.. Брюки глажу да постель стелю.
А мать твоя сама следом за ним едва не ушла - так заболела. Любила она его крепко - ещё с тех времён, когда в женихах ходил.
Не думала я тебя матери лишать, но так сложилось, что умерла и она от моей руки. Я тогда соображала плохо очень, хотя уже года полтора от смерти Серёженьки прошло, а она зашла ко мне - всё хотела Серёженькины вещи потрогать да фотографии.. У неё же от него ничего и не осталось, Катенька, кроме тебя... Вид сделала, что ей сода нужна. Ну, а я же говорю - плоха была. Грех на мне, перепутала я этикетки-то. А белый порошок - он весь одинаковый.
В селе шептались потом, что разлуки с любимым она не вынесла, да вслух-то ни мне, ни отцу твоему не говорили ничего. Он замял всё это, тебя берёг. Знал всё о них, я думаю... И тебя, семилетку несмышлёную, из села увёз.
Так и живу теперь... Жила. Тебя ждала. Вот ты и приехала.
Не смотри на меня с ужасом. Ты же не жила моей жизнью, что ты знаешь, чтобы иметь право осуждать меня? Я тебя тоже не осуждаю. Хотя - было время - думала о том, что ты и есть событие, поломавшее мою жизнь. Твоё рождение замуровало дверь от моей души к душе Серёженьки. Вместо меня он стал любить тебя.
Всю эту историю давно следовало довести до конца.. Если бы ты пришла чуть лучше подготовленной.. Если бы знала чуть больше, развязка была бы другой, даже, наверное, более для меня радостной. Но ты вошла в мой дом с наивностью и пустыми руками, без ножа или яда, да ещё и чай из моих рук приняла. А, значит, я выполню свой договор и стану жить дальше со своими кошками, мужниными брюками и деревянными игрушками.
Что ж это я с тобой разговариваю, а ты совсем холодная уже? Давай-ка помогу тебе перебраться в подвал, там тебе будет удобнее спать. А мне ещё нужно ужин приготовить - себе и Серёженьке.