настежь

Ты да я - вороны, ты да я - крылья настежь, душа вывернута.
И прижаться друг к другу - как высшая ценность, как то, что нельзя, и только перья, перья шепчут, путаясь в волосах ветра, и внизу шахматные доски полей и городов.
Если бы я была твоей женщиной и просыпалась меж твоих пальцев, и скользила бы губами по твоим закрытым глазам, и придумала тебе сокровенное, на двоих, имя, и вспыхивала миллионами ледяных игл от того, что ты обнимаешь меня сзади, пока я смотрю в заоконное, зазеркальное утро, если бы... если.. Тогда не было бы этих крыльев и кровоточащих душ и острых желаний и зелёного, лесного меха на огромном звере далеко внизу.
А когда гроза и вьюга, когда воздух занят водой и нет места птицам, мы спрячемся в теле земли, мы найдём себя в пустых квартирах по разные стороны от солнца, мы побежим в магазины за ягодами и орехами, мы втянемся в работу и заменим перья паучьими лапами, чтобы прясть полотно жизни, но по ночам, по ночам тёмным и светлым, лунным и звёздным, когда пробиваются со скрипом и болью новые, серебряные перья, приходят сны о ветрах и маяках, и вокруг их ламп бьются огромными мотыльками те, кто умеет летать, те, среди кого больше нет нас.
И, отторгнув земные любови, и, отторгнув мирские пути, и, вспомнив, как кричат птицы, мы бросимся однажды в наши сны с высоты, с большой высоты, где уже всё равно куда лететь - вверх или вниз, и босиком, и нагишом, и с калиновой ягодой во рту, мы сделаем наш шаг преодоления, вырвавшись за пределы, и снова вспыхнет болью кожа, разорванная тысячами ростков, и рухнет ненужной больше статуей самому себе, вспоров асфальт, земное тело, а с нами только крылья, и настежь душа - открытой раной.