ключи

Нам сейчас так просто говорить. Так просто смотреть друг другу в глаза, не отрываясь, не уводя взгляд в бесконечность, и я с лёгкостью хватаю тебя под руку, переходя через дорогу, или кладу голову на твоё плечо, когда мы кормим крошками парковых толстых воробьёв.
Нам сейчас внове снисходительно и ласково улыбаться, когда второй оглянется на чьё-то красивое лицо, и внове не вздрагивать от коснувшихся друг друга в спешке ладоней.
С сентябрьского солнца осыпается загар, и танцуют в воздухе его золочёные обрывки, предвещая чёрную, острую наготу ветвей; дома, трамваи, улицы - всё покрыто сияющим предвестьем непогоды, когда каждый день - последний перед холодами, и потому в ход идут лучшие оттенки бронзы, тончайшие кружева паутин, разбросанные всюду колючим конфетти плоды каштанов, сквозь игольчатые ресницы которых блестят чьи-то карие, любопытные глаза. Мир на последнем из балов этого сезона, и каждый приглашённый жаждет взорвать, сразить, отпечататься, ведь именно его, этот последний бал, будут вспоминать потом, а вторые, пятые, восемнадцатые канут в ненасытную Лету.
Наш с тобой последний бал давно позади. Все эти фейерверки, запрокинутые лица, пудреные шеи, хохот, поцелуи насквозь, до кости.. Но этот сентябрь - он что-то тронул в нас, давно разошедшихся по новым домам, новым сердцам, навсегда оставившим друг другу по ключу - на память. Те самые ключи к сердцу, которых так страстно добиваются рыцари и пройдохи, философские камни, превращающие обычного человека в человека любящего, homo sapiens, homo solitus - в некоего безумца, homo amor.
Бывает, что безумие уходит, а любовь остаётся. Дистиллированная, оставившая на фильтрах души осадки из боли, ревности, обид, прошедшая и замкнувшая круг, она - бесценное сокровище, ибо даётся немногим. И тот, кому она подарена, навсегда забирает с собой ключ от сердца, он уходит на годы и тысячи километров, он теряется порой навсегда, непостижимо оставаясь жить - внутри тебя же. Резным деревянным ключиком, стальным кодовым ключом с лазерной нарезкой, каменной хитроумной формой - представляй его, как хочешь.
Нам сейчас так просто говорить и понимать, ведь мы в радости. Пазы ключей и замков подошли, охрана снята, души распахнуты и обдуваются осенними ветрами, прохладными, как нос у щенка. Мы постигаем искусство близости и тишины, недоступное влюблённым, где в каждом - яркая, горячая, кричащая звезда.
Скажи, а что ты думала тогда, когда я... Не может быть, а я-то, я-то.. Думал... Я всё ждала, что ты поймёшь, прочувствуешь, войдя мне в сердце, и так раскрыла дверь широко, что заболело изнутри, чего же ты тогда так и не... Как? Не видел дверь?.. Была стена? Серьёзно?.. Надо же, я-то уверена была, что видишь... Ждала, наверное, - смеюсь сейчас - что ты моими видел всё глазами... А как смешно, нелепо тогда упала, помнишь? Когда ухаживал ещё? Да, помню, ну конечно, я иногда потом считал, что потому я и влюбился, что ты тогда, коленками в песке, глаза, как у бельчонка, а я-то думала, что кончено всё будет, ах, как сейчас от этого смешно и сладко; сидим под клёном, листая пёструю и пахнущую акацией тетрадь минувших треволнений и чудес - мы ждали их повсюду и находили, как же... И шелестят страницы, листья, пальцы, пряди, звенят под жёлтым сводом птичьи голоса, и далёкий трамвай, и ключи, ключи от наших сердец... Ты навсегда в моём сердце.