soledad

Поймёшь ли ты, если я скажу "привязанный к рыбе камень"?
Наши дороги расходятся, они скользят вглубь будущего языками змеиных тел, изгибаются, норовя сбросить седоков. Наши дороги расходятся, слышишь?
Я больше не вижу твоей.
Я знаю, ты где-то есть там, ты существуешь. Но я знаю это лишь потому, что у тебя нет повода не существовать. Если ты умрёшь и станешь самим собой, я не замечу этого, мне стала безразлична и даже неприятна твоя телесная составляющая.

Молодость облетает с моих глаз старой краской, сухой крошкой, обнажая взгляд зрелого человека, а я молча иду вперёд, отряхивая с плечей избыточность.
Как верно сказал этот.. выдуманный тренер выдуманных жокеев. Нельзя обжираться ничем: ни любовью, ни славой, ни жалостью к себе. Нельзя обжираться.
Я делала это часто, и сейчас ещё не отучилась, нет. Всё это не так быстро происходит, всё течёт плавно и требует времени, чтобы взрасти и принести плоды. Сейчас же у меня новый враг - мой страх отойти от намеченного, страх не избежать пресыщенности, и сточить этот камень сможет только тихая вода. Та, что капля по капле.
Но ключ свода на месте, и ручей не обмелел, и жизнь бесконечна.

Я пресытилась страстью к тебе. Я перегнула метафорическую палку из поговорки, и она теперь то ли согнута, то ли сломана, но не держит больше, а за окнами слишком много осени, чтобы не вспомнить о той, в которой я уже с тобой прощалась, и - не проститься вновь, закончив круг и выбросив мелки. Ведь скоро будет зима, а в моих зимах тебе места нет.

Я обожралась многим. И в тошноте моей нынешней, невыносимой, нет ничьей вины, есть моя слепота и ошибка, за которую нужно платить. Плата эта приятна мне, она очищает дух, оздоравливая тело и разум. Плата за обретение глаз ребёнка, из которых смотрит на мир кто-то лучший.
Путь для одного, и одна пара железных башмаков, которые нужно стереть.
Если я вернусь, отрастив новые глаза, сумев задать себе правильный вопрос, я напишу тебе. Между нашими дорогами пока что ходят поезда. И пролетают птицы.