all mein Lebtag...

Мне бы хотелось назвать тебя моим светлым ангелом, но ты слишком тёмен и мокр; ты подземелье, где стены плачут густой влагой, будто только что взрезанная лососина, где с потолка каплет, да всё на щёки, на губы, сырая печаль; ты - каменные коридоры старых замков, где вечны плесень и звон невидимых цепей; ты - холод.
Я прижимаю к губам твои пальцы и замираю, вдыхая их запах, выдыхая на них свой, я стараюсь замедлить своё дыхание, остановить, охладить до студня быструю кровь, я пытаюсь уподобиться змее, чтобы уравнять наши температуры и стать ближе к тебе на несколько ударов сердца, и на короткий миг, на вдох, на взмах ресниц мне кажется, что удаётся; это только миг. После него мы снова разлетаемся быстрыми птицами, качелями, ракетами на разные планеты, планеты-близнецы, где люди те же, но - нам не встретиться и не коснуться, не дотянуться и не вспомнить, ведь память, будто мелкая и пёстрая рыбёшка, теряет прожитое, едва его успев приобрести; мы незнакомцы вновь.
Мы умираем, прожив огромную, как небо, жизнь и влетаем снова в этот мир - по мягким и упругим туннелям женских тел, мы учимся смеяться и ходить, мы пересекаемся-сталкиваемся-идём рядом всё с теми же, кто с нами был тогда, и пусть глаза их другого цвета, и пусть иной у них язык, и пусть для нас они пока что незнакомцы, но цель у них одна, и служба одна, они отбывают её с нами, они наши вечные друзья и попутчики, они ведут нас и направляют туда, в тот день, где мы с тобой замрём, где я стану выше тебя, где ты обретёшь звонкий, девичий смех, где мои пальцы поднесёшь к своим губам ты, чтобы согреться, чтобы уравняться, чтобы срастись на тот безумный, сокровенный миг, где нас не станет, будет лишь она, на сердца стук, она, на взмах ресниц, она, осознающая себя, несущая, как золото несёт река, слепящий свет, любовь.