холод

Я смертельно напугана сейчас, может, потому и стучу в твою дверь, а миг назад и подумать бы не могла, что посмею, найду в себе силы ещё раз услышать тебя, видеть твоё лицо, и эти сизые шрамы, шрамы на руках, покрытых серебристыми волосами, помню, помню, как поседели они - внезапно и тяжело, упавшим с вершин ледником - силой моей, что похоронила под собой много лёгких птиц, и среди них я до сих пор нахожу мёртвые - мои - сны, мёртвые - твои - сны и сломанные наши слова, вышедшие из-под власти нашей, складывающиеся в груды мусора, даже если хочется создать порхающую, радостную песню, радостную? - что помним мы о радости? - теперь это лишь слова - из тех, искалеченных, побитых, брошенных под серым, скатавшимся в жёсткую губку от солнечных ожогов снегом.
Все мысли о холоде. Я пыталась согреться, знаешь, сначала это было просто - носки, пледы, хлопковое бельё, шерстяные одеяла - из тех, что отчаянно искололи моё детство, оставив татуировки на каждом детском сне, когда ёжишься, морщишься, чешешься всюду, и облегчение придёт только с забытьём; но холод шёл изнутри меня, изнутри, из глубин, и, кутаясь, я лишь наматывала тряпки на сосульку, пытаясь растопить лёд в глупой до презрения надежде, которая тоже вмёрзла, как и я, в солёную, морозную слезу, что живёт с того дня во мне вместо сердца.
Открой же дверь, скажи мне, откуда этот холод? Мой дом уставлен обогревателями: там масло, и ток, и железные спирали, и газовые горелки жгут круглосуточно моё время, выдыхая безысходность, но тепло всегда только снаружи. Мне кажется в отчаяньи моём, что, положи я руку в огонь, он угаснет от мёрзлого тела.
Не говори мне, что я сама хотела этого - чем помогут мне эти слова?
Не отвращайся от меня, выказывая презрение слабой - сделает ли это сильнее тебя?
Затем ли я стала добычей твоей, отвратившись от света, чтобы превратиться в жертву твою, тобой же предначертанную?
Моя любовь к тебе была бескрайним, живым, трепещущим океаном, теперь он - стеклянный памятник себе, и там, в пластах хрустящего от собственного веса льда, погребена я. И ты, мой чёрный бог, был палачом. Во что ты превратил меня?

...И победил он в битве великой. Покрыли землю вечные льды, смертельная стужа выгнала людей из домов их на многие века.
Но не смог Чернобог умертвить жену свою, лишь заковал её морозом среди вечных снегов и спрятал от глаз человеческих.
Мудрые рекут: родится однажды герой с солнцем в сердце, и не побоится он мерзлоты и хлада, и найдёт, победив демонов, место, где захоронена царица Нави, и пройдёт, завершив, стезю изменения и превращения, кои и есть истинный смысл Чернобога, и откроет глаза Мара, коснувшись солнца, и исполнится теплом её сердце, согревая землю, и лишится герой человеческого, взяв в руки Щит и оседлав колесницу, и проснётся, лишившись печали и памяти, молодой Чёрный Бог, и мы вернёмся на земли свои.

Мы вернёмся.