молодильные

Всё возвращается ко мне сейчас.

Мы хихикаем, уединяясь в женской комнате, и поднимаем кремовые юбочки-лепестки. Шёлк мнётся, небрежно сморщенный между фарфоровыми ладошками и ямками девичьих пупков, пока мы сияем секретом и шепчемся, пока мы показываем их друг другу - наши тонкие шрамы. Они похожи на розовых дождевых червячков, вросших в кожу, и от прикосновений к этим розовым, желейным полоскам нас щекочут и брезгливость, и противоестественное, терпкое удовольствие.
Шрамы-червячки, шрамы-пиявочки спрятаны так низко и так высоко, чтобы быть самым интимным и самым невидимым местом, тем, что не хочется показывать ни незнакомцу, ни любовнику, а только в женской, пудреной комнате, где порхают пальчики и шёлковый ветер.

Уши июня свисают всё ниже с деревьев и небес, и мы подпрыгиваем, цокая серебряными каблучками, смеясь, чтобы ухватить начало лета - небрежно, молодо, не ценя, не боясь расплескать, не оставляя полглотка на осенний опохмел. Блестящие губки - ловушка для завитых волос и развитых мужчин, липкая росянка юности, кто устоит перед ней? И они подхватывают нас, с летом в руках, со сладкой, детской ниточкой слюны да с нарисованным на тоненьком запястье сердцем, они любят в нас себя и не налюбуются собой, они - кто торопливо, кто осторожно, ласково, почти тайком, из нас себя же вырезают, выковыривают, как вишенку из сладкого коктейля, как яблочко из кремового торта, и кладут во рты, в припухшие от первых поцелуев рты, а мы после спим рядом, с прядками, обвившими шеи, с щёчками, прижатыми к подушке, и с тонкой, тонкой, сладкой ниточкой слюны.

И придёт осень, шумная осень, и мы, свысока оглядываясь на писклявых наших мальчиков, обнимаясь и хихикая, шагнём в женскую комнату, и поднимем кремовые юбочки-лепестки, и за шрамиками, невидимыми даже мамам червячками-шрамиками, будет у каждой по маленькой кругляшке-пустышке, в которых, неизвестное врачам и биологам, художникам и антропологам, пульсировало прежде крошечное яблочко.

Я глажу пальцами упругую, выпуклую полоску там, на нижней окраине моего живота, и тихо дышу, чтоб не спугнуть твои сны. Рассвет уже сочится в окна, превращая светлые волосы у тебя на висках в обсидиан, он меняет мир вокруг и пахтает время. Всё возвращается ко мне сейчас.