sel

И она берёт мои руки, и делает надрезы. Они крошечные совсем, как от травинки случайной или от бумажного листа, и не болят, и невидимы, просто существуют на мне теперь, она говорит - для дополнительной чуткости, говорит - любимому нужно полностью открываться.

Бывает, мы ужинаем вместе и смеёмся, а она наклонится к пальцу вдруг, погладит аккуратно - и прочертит ещё ранку. Не знаю, сколько их сейчас, они же никак не беспокоят, они как поры.

Только вот когда ей не нравится что-то, тогда просит принести из подвала банку с огурцами солёными - очень любит их, и говорит - доставай мне. Если немного недовольна - то огурцов пять съест и утешится, мои порезы едва ожить успеют и зудеть начнут. Ну, а если в ярости - то руки мои долго в рассоле будут, и тогда каждый тот крошечный порез клацает железными зубами, красный рот раскрывает, и жжёт адом. А чем сильнее рана получается, тем быстрее поутру заживает почему-то, и потом какое-то время нет порезов вовсе. Но такое нечасто бывает, недолго - в скорости она снова мою чуткость усиливает, в любви без неё никак, говорит.

Сегодня она в хорошем настроении, смеётся, рассказывает, как день прошёл, а я ей помогаю по хозяйству - мою бутыли, пока она огурцы перебирает.