стая стрекоз

Вы осыпались с меня стаей потревоженных стрекоз. Я какое-то время ощущала лёгкость из-за вашего отсутствия, хотя что вы весили? Ничего. Крылышки в полпальца и хрупкие лапы.
Какое-то время, да...
Помню, как долго и тщательно собирала вас, всё моё лето. Я вила каждому гнездо из слов, и жестов, и любви, разного цвета, разной формы - они все умещались в моей кроне, там было так просторно, что вы даже не знали о существовании друг друга, рассекая с треском небо над моей головой, и я наслаждалась вами, как горстью первой земляники, и любила, как и нужно, навсегда.

В босоножки пролезали сорняки, когда мы ходили с тобой по заброшенным рельсам домой, и я молча удивлялась, как ошибаются в тебе другие, но тебе об этом тогда не сказала - и уже не скажу. Тебя больше рядом нет.

С тобой, да, тобой, мы глядели с высоты на машины и дома, покупали сладости после еды, прятались от дураков. Я любила поймать тебя в кадр и нажать на курок, и хотела тогда хоть раз прикоснуться к твоим волосам, но теперь я уже не коснусь, тебя нет.

Или вот ты, с блеском в глазах, с котомкой подарков наперевес, с сигаретой и ассиметричным лицом, там, где был твой дом, до сих пор тепло, я трогаю пальцами подзажившую кожу, когда совсем невтерпёж.

А тебе недолго совсем довелось гостить, но помнишь мыльные пузыри? Мне было так плохо, что я выдувала все страхи - не воском, а мылом, но тоже, ты помнишь, мне помогло. Может быть, дело было в тебе, и очень хотелось тогда положить тебе голову на плечо, уже не вернуться туда,

Но тебе я замёрзнуть в районе плеча не давала зачем-то. Обоим, я вас принимала за целое, за персональный совочек, песочницу, младшую группу, смеялись, толкались, пили кефиры, ходили проведать в больницы. Вы тоже теперь не со мной.

Стрекозы-стрекозы, вас было не меньше трёх дюжин, совсем никого теперь не осталось, и, кажется, этой весной мне уже не цвести.
Я обескураженно опираюсь лбом в оконное стекло, мне страшно хочется найти вину - свою, или вашу, не суть важно, но я сдержу порыв, как делаю всегда, порывы нужно разбирать, вынимать пружинки, шестеренки и сердца, тогда совсем не больно жить и умирать нестрашно, одна проблема - не к кому прижаться.
Увидь я вас сейчас, возможно, не сдержалась бы, схватила в горсть, сминая плёнки крыльев, и потащила бы к губам, согреться вами, прикоснуться к вам.
Как хорошо, что я всегда одна, когда такие страсти терзают нёбо соком недоспелых киви, и в мельчайшей ранке разгорается болезненный костёр. И ваши крылья уцелеют.