полечкины мемуары : домашние животные

Моим домашним животным, нужно признать, сильно не везло.
Оптимистичное начало, да?
Первыми были хомячки. Это были прямо какие-то Иствикские хомяки: белый, рыжий и чёрный. Толстые, пушистые и замечательные наощупь. Они жили в большой картонной коробке, которую мы с папой обустроили, как могли. Маме досталась самая женская работа - убирать за ними экскременты и менять подстилку. Правда, пиратша, которая в тот период чуть ослабла в связи с папиной "завязкой", иногда брала верх, и тогда мне с хомяками приходилось несладко. Мне - потому, что убирать у них должна была я, а им - потому, что делала я это совсем не так ловко, как мама.
Жили хомяки около самого захламленного и редкопосещаемого места в квартире - кладовки. Но иногда и в самом захламленном месте нужно наводить порядок. А когда тебе об этом говорит злобная мама-пиратша, возражать даже в голову не приходит. Я решила все дела сделать сразу. Убить сорок зайцев одной, так сказать, пулей.
Для начала я поставила возле кладовки табуретку, на неё - глубокий эмалированный таз. Переместила хомяков из коробки в таз - оттуда они не смогли бы выбраться, потому что их когтистые лапки безнадёжно скользили по эмали. Грязную коробку я отнесла на кухню, решив оставить её напоследок, после чего забыла о всякой работе, развлекаясь с хомяками. За этим предосудительным занятием меня застукала пиратша и напомнила о кладовке.
Со вздохом я открыла дверцу и начала вынимать коробки и пакеты, сваленные в одну некрасивую кучу. Где-то через тридцать-сорок минут всё было упорядочено, чисто и аккуратно. Я, гордая собой, обернулась. И нашла ещё одну вынутую коробку, которую забыла вернуть в кладовку. Она стояла в эмалированном тазу.
Ревела я самоотверженно и дико. Мама приказала мне уйти в комнату и сама разобралась с тушками несчастным хомячков. Никто не выжил.
Через какое-то время от кого-то из соседей я получила морскую свинку. Она была трёхцветная, толстая и шустрая. Ну, этой мы не успели даже обучтроить жильё. Дело было поздней осенью, в период очередного гостевания у деда. Я играла на улице с подружками,и в какой-то момент, по не вполне понятным причинам, решила искупать морсвинку под краном прямо на улице. Ведь морская же? После этого я заботливо положила её в карман куртки - сушиться и чтоб не замёрзла. Погуляв ещё полчаса-час, я побежала домой, а запачканную чем-то куртку оставила на улице - на крючке, вбитом неподалёку от входной двери. О свинке вспомнила поздно вечером бабушка. Никто не выжил.
Котят было четверо. По очереди. Одного из них кто-то убил камнем, и я опять рыдала у бабушки на плече. Двоих просто украли, пока те играли на улице. Последняя, кошка Мушка, к моему восторгу выжила и много лет прожила с нами, после чего была отправлена на пенсию - в село к моей крёстной, питаться молоком и сметаной.
Попугай Рома тоже прожил долго - по меркам средней выживаемости животных под моей опекой. Но недостаточно долго, чтобы умереть своей смертью. Кажется, я нечаянно накормила его солью.
Рыбки быстро сменяли одна другую в аквариуме, но, в общем, всегда там были, потому их смертность меня не травмировала.
Собака с умилительным именем Грета, щенком обещавшая стать немецкой овчаркой, переболела чумкой, и выросла небольшой, общительной и совершенно непригодной к охране дедова дома, для чего, собственно, и предназначалась. К тому же, не овчаркой. Её мама, видать, на сторону бегала, мир её праху.
Гуси ведь тоже домашние животные?
Жил у деда на улице один гусь. Всё время обижал мою подружку, бывшую младше меня года на три. Она его страшно боялась, а он гонялся за ней, чувствуя это, и до кровоподтёков щипал на ножки. А я, с детства взявшая на себя роль защитника отечества и обездоленных, отгоняла его от неё.
Когда подружка в очередной раз прибежала ко мне в слезах, я была дома одна. Пошла на задний двор, взяла обломок деревянной доски, и отправилась к гусю. Он, мерзкая птица, пытался скрыться. Но человек умнее, быстрее, и всё такое. Поэтому, загнав его в угол, я хорошенько размахнулась и зарядила ему по его маленькой сволочной голове деревяшкой. Как ни странно, он-то как раз выжил. Но подружку больше не трогал.
А я взяла на вооружение славный метод борьбы с подлыми птицами. Несколько бабушкиных петухов, пытавшихся меня клюнуть, прекращали эту затею максимум после третьего удара предметами, заменявшими мне бейсбольную биту.
Так что дело не в размере мозга. Дело в силе страха. И условных рефлексах.