полечкины мемуары : утопленница

Некоторый значительный период времени мы с мамой провели в пригороде - жили в частном просторном доме, ходили в туалет на улицу - что особенно радовало морозными ночами - и выращивали овощи вперемешку с цветами. И если воспоминания об осени, зиме и весне слились для меня в одно сплошное невнятное облако, то лето застыло в памяти самомумифицировавшимся куском - из него выпарилось всё незначительное, а остальное прочно вросло в меня и практически не забылось.
В километре от нашего дома обитал старый, заполненный относительно чистой водой карьер. А что летом может быть лучше, нежели поплескаться в прохладной воде в окружении жаб и водорослей?
Пиратша не отпускала дочь туда в одиночестве, и потому счастливые купания случались либо по выходным - с компанией маминых друзей и их потомков, либо - изредка - в будние дни с кем-то из взрослых, кто захватывал Полечку с собой. Плавать никто никого не учил, ясное дело. Поэтому, бултыхаясь вдоль берега на узкой и самой грязной полоске воды, дети постигали науку самостоятельно.
Карьер, даже если не учитывать обсевших, словно мухи, берег людей, просто кишел живностью. По нему носились водомерки; в камышах от всех души пели жабы; рассекая маленькой головой и пугая до бешеного визга девушек, проплывали змейки. Никто, собственно, и не знал, ядовитые они или нет. Но слухи ходили жуткие - о десятках мертвецов, укушенных гадюками и лежащих теперь на дне карьера. В то время никто не знал, что трупики обычно имеют свойство всплывать, и дети с их богатым воображением шептались о скелетах на дне: конечно же, кто-то из них ЛИЧНО знал того, кто видел скелет на дне и развевающиеся, словно водоросли, волосы.
Полечка, впечатлительная девочка, наслушавшись подобных рассказов, начинала бояться ходить по дну, которое было достаточно глубоким, чтобы уже не просматриваться в подробностях. А поскольку сотни ног постоянно мутили воду у берега, эта критическая глубина составляла куда меньше метра. Чтобы не наступить случайно на чей-то череп, Полечке приходилось ногами дна не касаться. То есть, плыть.
Учить её плаванию было некому - взрослые в это время, грязно ругая комаров, пили крепкоалкогольные напитки шагах в двадцати от берега, смеялись и бегали по очереди куда-то в лесопосадку за естественными надобностями. Подражая счастливчикам, умеющим плавать, Полечка махала руками и ногами, пытаясь удержаться на плаву. Обычно это удавалось - сказывалась, наверное, лёгкость детского тела. Освоив за неделю способность не тонуть, Полечка заметила, что некоторые подростки ныряют и, плавая под водой с открытыми глазами, имеют огромные возможности по пуганию ровесниц и поискам подводных сокровищ. Черепа, конечно, пугали Полечку, но, будучи пару раз дёрнутой за ногу подводными хулиганами, она рассердилась и решила не отставать.
Нырять Полечка не научилась, но научилась неловко плыть, сунув голову под воду. Со стороны она себя не видела, и, подобно малому котёнку, который считает, что, сунув голову в тапок, он стал незаметен для окружающих, она думала, что это и есть ныряние.
Уверенность в себе как опытном пловце крепла в Полечке с каждым днём. Она заплывала всё дальше и сидела в воде всё дольше, недоумевая, почему пиратша гонит её на берег и ругает за синие губы - ведь самоощущения были превосходные! Как-то Полечка увлеклась подводным плаванием и, вынырнув, обнаружила, что отплыла от берега метров тридцать; люди казались мелкими жучками, звуки неслись из какой-то невероятно дали, а вокруг тихо качалась вода. Полечка испуганно заболтала ногами, вспомнив о десятках трупов на дне. Ей вдруг подумалось, что они вполне могут схватить её за ноги и потащить к себе. Полечка часто задышала и погребла к берегу. Плыла, нужно заметить, она медленно, и силы закончились значительно раньше расстояния. И не подумав звать на помощь, кричать или махать руками, Полечка вдруг поняла, что одну ногу схватила судорога, и что сама она понемногу тонет, собираясь присоединиться к мертвецам на дне. Ещё с минуту повозившись на поверхности, Полечка тихонько ушла под воду.
Очнулась Полечка на берегу, из носа текла вода, от горла и ниже всё жгло и болело. Она хорошенько покашляла и с ужасом уставилась на заплаканную маму, ожидая как минимум затрещины. Как ни странно, пиратша, поблагодарив спасшего Полечку усатого мужчину, одела её и молча повела в поликлинику. Когда там выяснилось, что с пострадавшей всё в порядке, так же молча повела её домой.
С тех пор она никогда не оставляла Полечку в воде без присмотра - и не сказать, чтобы это очень радовало саму Полечку.
До следующей зимы все уличные мальчишки дразнили Полечку утопленницей.
Она любила внимание, так что, хоть внешне сердилась и гонялась за ними, наставляя тумаков, внутренне раздувалась от гордости - как-никак, ненадолго стала знаменитостью.