полечкины мемуары : уши и частное предпринимательство

Стадный инстинкт нередко одолевал меня во времена молодости. Сейчас я могу с гордостью констатировать, что эта страсть "быть как все" поутихла.
Вот, например, подружке Ане мама проколола уши. Аня тут же примчалась с алыми ушами в маминых золотых серёжках (советские золотые серьги - это ещё тот ужас, кстати говоря) и принялась хвастаться свершённым Полечке. Полечка тут же воспылала желанием обзавестись дырочками в ушах и направилась к собственной маме.
Пиратша в тот день была увлечена купленным в книжном магазине Сименоном, а потому вряд ли полностью вникла в просьбу дочери. Кивнула молча, чего было достаточно.
Через полчаса, вынув из маминой шкатулки пару серёжек, Полечка направилась в гости к Аниной маме. Она уже многим прокалывала уши, рассказывала по дороге красноухая Аня и очень гордилась своей мамой.
Дома у Ани пахло квашеной капустой и восьмидесятилетним дедом, спавшим круглые сутки за полосатой шторой. Полечка набрала в грудь побольше воздуха и вошла на кухню, которая предполагалась местом экзекуции. При виде Аниной толстощёкой мамы, которая внесла в кухню цыганскую иглу и пузырёк спирта, решительность Полечки стала уменьшаться, но Анино счастливое лицо с пухлыми полумесяцами ушей, украшенных серёжками, вызывало невыносимую зависть. Отступать было некуда.
Анина мама усадила героическую Полечку на стул, смазала мочку спиртом, и, крепко ухватив ухо, резко ткнула сомнительно стерилизованной иглой. Полечка удивлённо констатировала. что колоть уши не больно. Ей никто не сказал, что больно будет потом.
По незнанию она захватила серёжки, у которых на конце зажима располагался крошечный острый крючок. С мокрыми глазами и красным лицом Полечка терпела, пока в свежепроколотые уши протаскивали эти металлические зубы. По окончании мучений Полечка поблагодарила Анину маму и направилась домой, ощущая жар и пульсацию в несчастных мочках.
Пиратша, открыв и закрыв несколько раз рот, осознала цену своего увлечения книгами и молча достала из аптечки перекись.
В следующие пару недель уши заживали и обрастали корочками, прирастали к серьгам и оставались опухшими. Несколько раз в день Полечка промывала их, чистила, двигала серёжки и гордо ходила по улице в новом имидже.
Однажды даже поздним вечером вышла совершить моцион - и обнаружила двух дряхлых мужчин, срезавших мамины любимые маки. Пиратша не рискнула гонять ночью незнакомых воров, и маки бесследно канули в местную наркотическую клоаку с искренним пожеланием мамы отравить побольше её обитателей. Пожелание пиратша высказала не просто так: огромнейшие, размером с ладонь, цветы этого декоративного мака были совершенно лишены необходимых для кайфа составляющих, зато обладали некоторыми другими, о чём уже было заблаговременно сообщено участковому, поражённому выращиванием опасного растения в нашем неблагополучном районе.
У Полечки были свои причины сожалеть об утерянных шуршащих коробочках - она планировала продать семена диковинного мака на местном базарчике.
С недавнего времени она соподружки тщательно собирала семена анютиных глазок и маргариток, заполняя ими майонезные баночки и спичечные коробки. В ближайшую субботу они собирались продать всё это старушкам на маленьком рынке возле местного магазина продтоваров. Предпринимательницы, собственно, понятия не имели, какие устанавливать цены, и будет ли вообще кто-то покупать подобное, но затею воплощали в жизнь с завидным упорством.
Наступила суббота - и, проснувшись в 6 утра, Полечка и её коллеги по бизнесу направились к магазину. Заняв одно из мест в ряду, они расставили баночки, сунули в них чайные ложки, разложили заранее надписанные таблички и, здесь уже установив цены в размере десяти копеек за ложечку, принялись ждать шквала покупателей. Часа через полтора стало очевидным, что шквала не будет. Две подошедшие бабки спросили цену, поразмышляли и ушли, оставив девочек в растерянности.
Единственный покупатель в виде дородной женщины появился минут за пять до разочарованной капитуляции предпринимательниц. Она купила две ложечки анютиных глазок и удалилась восвояси.
Пиратша отнеслась с пониманием к провалу дочери и, забрав остатки семян, выдала ей 50 копеек, которые, вместе с заработанными двадцатью, были потрачены девочками на всякую ерунду в магазине канцтоваров.