полечкины мемуары : слабо?

Уездный парк им. Шевченко - это такое особенное место, в котором я бывала в детстве сотни раз. Он был старый, убогий и безлюдный, этот парк. Асфальтовая полоса в центре - с клумбой и железной трубой, из которой круглосуточно текла в траву вода, - растрескалась, как переспелый арбуз, и из трещин выглядывали с каким-то непередаваемо жизнерадостным видом густые зелёные сорняки. Остальные тропинки в парке были грунтовыми, покрытыми толстым, мягким ковром пыли, и представляли собой отличный полигон для катаний на велосипедах и всевозможных пряток.
Полечка пребывала тогда в возрасте, когда девочки и мальчики группировались отдельно и эдак дружелюбно враждовали, меряясь чем попало. Мальчики, например, любили бросать за пазухи девочкам огромных навозных жуков. Это теперь мы знаем, что скарабей - священное египетское насекомое, хотя даже это знание не избавит женщину от визга, когда он начнёт шевелить лапками где-то под блузкой. Тогда же это и вовсе было кошмаром, хотя Полечка всегда любила подобную живность и собирала её повсеместно в коробочки.
Главным было не закричать, не выдать слабости; это было делом чести, и группировка девочек, среди которых была и Полечка, справлялась с этим очень неплохо. Боевые подруги, иронично кривя губы, вынимали жуков из-под футболок, лягушек из портфелей, колючки из босоножек. Мальчишки же неутомимо придумывали новые гадости. Они резали на куски расчёски из рога, поджигали и забрасывали под дверь туалета, в котором находилась представительница вражеской партии, бросались репьями, целя в густые косички, и однажды открыли исключительно интересную игру в "слабо?".
С мимикой, достойной лучших ковбойских кинофильмов, мальчики подошли к девочками, сидевшим на одной из уцелевших лавочек. В руке заговорщики крепко сжимали по букету находящейся в самом расцвете крапивы. Слово за слово, ребята продемонстрировали отсутствие страха перед этим ужасающим растением и с улыбками касались листьями предплечий. Полечка, оглядев подруг, заметила явное смятение в рядах, а поскольку она с детства рвалась защищать всех и кого попало, она фыркнула и объявила, что вообще не реагирует на крапиву - хоть и отхлестали бы её по голым ногам. Мальчиков эта фраза вдохновила, и вскоре Полечка, не имевшая права теперь отступать, бесстрастно смотрела, как старательно бьют её по ногам ярко-зелёные резные листья. Наконец разочарованные Полечкиной выдержкой враги отступили, признав поражение, и галантно предложили вместе пойти ночью воровать яблоки в опасное место: ходили слухи, что хозяин охотился на воров с ружьём. Девочки снисходительно согласились, пряча торжество за приветливыми гримасками. Только вот Полечка за гримаской прятала не торжество. Ноги, уже позабытые всеми, начали опухать. Сначала вздулись мелкие красные волдыри, за ними, как на плёнке, проявились полосы ударов, превратив кожу выше коленей в бугристую ярко-розовую массу. Впридачу ко всему, места ударов начали невыносимо зудеть, но, не смея почесаться при мальчишках, Полечка продолжала улыбаться, вцепившись пальцами в спинку лавочки.
Испытание было выдержано, но награду в виде ночного похода лично Полечке посмаковать не удалось. Увидев ноги блудной дщери, мама потащила её купаться, а потом смазала всё это чем-то пахучим и жирным, наказав сидеть дома до завтра.
Потом было ещё много всяких "слабо?", но Полечка начала избегать их, предоставив соратницам самим надувать и наполнять лягушек водой через соломинку, прыгать с крыши гаража в яму или бросать с балкона в прохожих помидоры и наполненные водой шарики. От неприятностей это её не оберегало, так как получали на орехи обычно всей компанией, но избавило от гнетущего чувства несправедливости и обмана, которое настигало после каждой игры в "слабо?".
В этом же парке Полечка впервые подверглась угрозам и приставаниям старшего мальчика, который потом долго сожалел об этой попытке - Полечка постаралась распространить перессказ случившегося везде, где только можно.
И стихи Полечка начала писать там же. Это было осенью, когда в канцелярском магазине был куплен блокнотик в клеточку с бордовой, ворсистой обложкой. Полечка сидела одна на лавочке в парке, вокруг неё сжимала мягкое кольцо подступающая ночь, и крупные, круглые буквы ложились одна за другой в стишок о Тарасе Шевченко - видимо, название парка обязало.
Я, кстати, этот стишок помню до сих пор. Но никому не рассказываю.
Году в девяносто втором парк получил второе дыхание. Точнее, не сам парк, а его Дом Культуры - двухэтажное белое здание в советском стиле. Там открыли кинотеатр.
Кинотеатр выглядел как пустая комната, заставленная жёсткими деревянными стульями, с телевизором, стоявшим на прибитой к стене полочке - это и был экран, как вы поняли.
Там проводили всего по два сеанса в пятницу и субботу. В вечернее время - а именно на этот, первый сеанс меня несколько раз водил папа - показывали Брюса Ли и какую-то фантастику, не оставившую в моей голове сколь-нибудь ясных воспоминаний, а вот ночной сеанс собирал аншлаги. Даже стоячие места вдоль стен раскупались охотно мужским коллективом: голубой экран показывал бывшим жителям СССР порнофильмы. То есть, это теперь я знаю как оно называется. А когда я с подругой Катькой пролезла по карнизу к щели в окне, мы мало что поняли за минуту-две такого просмотра - сказалось счастливое отсутствие сексуального воспитания. Ну, голые люди, и ладно.
Кинотеатр с его аншлагами продержался всё-таки недолго, и ещё через год парк окончательно был разворован, опустел и зарос, напоминая пейзажами антиутопии, где встречаются города, оставшиеся на долгие века без человека.