'07-'08
день утекает, юркий ужик
вниз по запястью, стоит его повернуть
небо тоже
над свежей лужей смывает рыжую хну
спи
я собой заслоню луну
прыгну, где глубже
в сон твой себя целиком окуну
окунь, я одомашненный окунь
тот, что по морю тужит
окунь в огне, окунь идет ко дну
спи
даже если я утону
море меня, как серебряный лист, закружит
подбросит, прибьет к мохнатому валуну
там и усну
спи, ну же
утром проснемся, всё позабыв, и ты, и я, и ужик
жить побежим
антилопами гну
только однажды, прижав к тебе ухо покрепче, потуже
услышу волну
я тонкие ножки
маленькой блошки
(торчат из-под газеты)
я портрет чебурашки
на промокашке:
ножки - как спирохеты
я прячусь в агаве
в коленном суставе
под детской панамой
я красное море
я доводы в споре
и мимика в драме
я лучшее средство
в любой зоне бедствий
я сеятель красоты
я глотка геенны
и дочь супермена
пока меня любишь ты
по градусу в час
щелчком отбивает от ртути зима
хоть и мерзнет сама
леденеет
но тоже хочет туда, в Дульсинеи
понедостижимее, поневесомее, понежнее
приходят кихоты
мельницам крылья рубить на скаку
и сыплет небо муку
прямо на старую кошку
зубами стучит во дворе неотложка
сметая колючие крошки
худыми руками с окна
(врачиха зашла на стаканчик в сторожку)
а вот и она
сугроб раскололся
под лапой тяжелой, с лошадку, бабины
и острые пальцы в карминных горохах
рябина
в полете раскинув -
кошке старой на спину
кошке уже все равно
она, расцарапав кихотам пару-другую ног,
в уцелевшей небесной мельнице ловит мышь
а там, глядишь,
отпустит ее живой, как большой и хороший бог.
Ехала в минусчетвёртый Давос, встретил минусдвенадцатый
с твёрдыми пальцами, хитрым движением
дёрнул за нос,
вcкрикнула, больно мне, и закусила зубами губу, примёрзла к ней моментально,
дентально, морально,
печально, но солнце весёлое, острое колет глаза,
у лыжников где тормоза? - у меня ещё хуже,
к вершине на поезде,
медленном, верно, контужен,
мимо рожeницы-озера, тёплого - исторгает вверх облака,
отцу отдаёт пока,
а ёлки, а ёлки, в пальто и шинелях
оглохли от тишины, одурели, окоченели,
но так далеко, что стеклом мне их не достать,
придётся запомнить, тщательно зарисовать
словами, примёрзшими к коже зубами,
а там, на горе, за горой,
которая за горами,
пасутся и лыжников тихо едят красные, с толстыми бетоногaми,
ящерки.
коротко волосы, коротко ногти.
новый акцент меня, пгавда, не погтит?
осень, влюбившись в меня только-только,
ест за височными лобные дольки.
спешно меняю формы фасада;
лодки под пятки, рот под помаду.
слушай, там небо ивы калечит.
мы лучше дома. чёт или нечет?
венные карты, пальцы в кармане,
узкие бёдра на узком диване,
к рёбрам горячей, больной батареи
жми меня, милая, жми посильнее.
В моём саду сегодня вместо белок - мятый серый мяч, он спит под яблоней, подставив небу плесневелый бок, а сверху прыгнул острый жёлтый лист-палач, чтоб голову мячу срубить наискосок.
Давай займёмся смехом прямо здесь, возьми травинку, а я - да, мне милее уткино перо, ведь изошёл на танцы и веселье август весь, у сентября же больше слёзы и дом паучий - между пальцев серебром.
Смотри, из-под лопатки-то моей уже торчит резиновый сапог! Ты разломи меня в том месте, яблочным листом надрежь, да поскорей, там дышит грибом и костром осенний бог.
А в луже чай, а в чашке дождь, а под лопаткой новый сын, он бел, и холоден, и любит долго утром спать, в гербарий прячет щёки клёнов и осин, чтоб было чем до родов поиграть; а ведь уже недолго ждать, недолго ждать.
Все мои чёрные псы, и белые кости в шкафах, локоть со шрамом наискосок - из трёх четвертей рукава, дети любовей и битых сердец, засохшие пятна снов, все они здесь, передо мной, - набор для игры в жрецов. В левое ухо - хлеб, в правое - василёк; я затяну тебе песенный узелок, я постелю нам ближе к земле, чтобы не видеть рай, сами придут тебя забирать, ну а пока ты спи, ты спи, любимый мой hijo prodigo, не улетай. Я тебя, милый, согрею собой, я разотру тебя мёртвой водой и напою душой, я разожгу наш славный костёр первой звездой. Ацетиленом, славно горят кости, и псы, и сны, ты же не думал уйти один, милый мой, без жены?
я здесь живу с непамятных времён, пасу овец и жгу костры из сыра,
чешу ночами мягкий, тёплый лён - на голове моей он прячет дыры.
пастух приносит песни и айран: он кругл, как месяц, и такой же полый.
он говорит мне: сто один баран жевал губами мне сегодня полы!
рисую на столе нам сто один: тарелка и две вилки, будто уши.
я перед сном свяжу края штанин, а палец правицы сойдёт мне за беруши.
от песен пастуха придёт гроза, она отложит град в траве и крыше;
пастух кричит ей в облако: слезай! пастушка спит, веди себя потише!
мне снились ночью звёзды, сыр и шерсть, а пастуху - бараны и прогулка.
скажу ему: тебя хочу я съесть, ты вкусный и горячий, словно булка!
я на заре сверну в охапку дом и соберу звенящую отару;
теперь гуляю вместе с пастухом. пастух с пастушкой - нету лучше пары!